Татьяна Викторовна Жаркова родом из Большой Тавры Красноуфимского района — одного из мест компактного проживания уральских марийцев. Деревня расположена у границы с Башкортостаном: стоит подняться на гору примерно в двух километрах от домов — и вы уже в соседней республике. История Большой Тавры насчитывает несколько веков: по одной из краеведческих версий, поселение возникло в 1508 году, другая относит его основание к периоду до 1680 года.
За пределами прежнего уклада
Предки Татьяны Викторовны жили здесь веками. По одной линии она проследила родословную до седьмого колена, по другой — до пятого; большую помощь в поисках ей оказали родные. Большую Тавру называют «колыбелью» уральских марийцев — так звучит местная краеведческая традиция. Считается, что деревня стала одним из ранних центров расселения марийцев в Приуралье. В поколении Татьяны и её двоюродных братьев и сестёр появились межэтнические браки — именно это она образно называет «смешением крови» и выходом за пределы прежнего уклада.
Татьяна Жаркова:
— На нас, детей восьмидесятых, сильно повлияла перестройка. Она переломила сознание целого поколения. В школьные годы мы жили скромно и многого не могли себе позволить. Нам казалось несправедливым, что жизнь устроена именно так, и мы мечтали лишь об одном — уехать из деревни. Я поступила учиться в Екатеринбург, где родственники познакомили меня с будущим мужем. Так я оказалась в Полевском.
Связь с предками
Татьяна Викторовна говорит, что довольна тем, как сложилась её жизнь. И всё же родные места по-прежнему зовут — порой тоску по ним она ощущает почти физически. Иногда Татьяна думает: останься она в Большой Тавре, возможно, смогла бы принести деревне больше пользы. Большая Тавра живёт и сегодня, а преданность корням и увлечение, переросшее в дело жизни, дают ей силы работать для малой родины даже на расстоянии.
Марийская традиционная религия
Одно из главных мест моления в марийской традиционной религии — священная роща (кӱсото). В ней выбирают почитаемое дерево — онапу, связанное с тем божеством, к которому обращено моление. Порода дерева и устройство рощи могут различаться в зависимости от местной традиции и характера обряда.
Кӱсото — священная роща, место проведения моленийВ современной научной и официальной терминологии принято название «марийская традиционная религия». Слово «язычество» тоже встречается в литературе, но оно шире и не передаёт всей специфики этой традиции. Во время молений участники обращаются к одному или нескольким божествам и приносят им дары. Среди почитаемых божеств называют Ош Кугу Юмо — Великого Белого Бога, а также божеств, связанных с землёй, водой, ветром, грозой и другими сторонами мироустройства. В старых этнографических описаниях зафиксированы десятки имён и эпитетов, однако единого неизменного списка нет: состав пантеона различался по местности и историческому времени.
Онапу — почитаемое дерево в священной роще, связанное с адресатом моления
В последние годы Татьяне Викторовне удалось побывать в родных местах и лично присутствовать на молениях. Как говорят старожилы, сегодня обряды в роще проходят уже не так, как прежде: меняются состав участников, язык общения и восприятие происходящего. На моления приходят не только чий марий (буквально «чистый мариец»), но и русскоязычные люди — язык сам по себе не определяет религиозную принадлежность человека.
Вера чимарий
Слово «чимарий» (чий марий —) исторически обозначало прежде всего приверженца традиционной веры, как правило некрещёного марийца. Это конфессиональное самоназвание, а не оценка этнической «чистоты» или нравственных качеств человека. Важная часть подготовки к молению — телесная и ритуальная чистота. По наблюдениям Татьяны Жарковой, участники постятся, моются в бане, а у родника омывают монеты, предназначенные для подношения. В разных общинах и при разных молениях порядок может отличаться. Обрядом руководит карт — служитель традиционной религии, распорядитель моления. Вид и цвет жертвенного животного выбирают в соответствии с адресатом и правилами конкретного обряда; белый цвет используется не во всех случаях. Из мяса готовят ритуальную пищу, а после молитв участники разделяют общую трапезу. По словам Татьяны, и дома связь с традицией можно поддерживать простыми семейными действиями — зажечь свечу, испечь блины, вспомнить предков.
Язык и культурная память
Марийский язык относится к уральской языковой семье и существует в нескольких диалектных и литературных вариантах. Как любой язык, столетиями развивавшийся в многоязычном окружении, он хранит следы контактов с соседними народами. Например, выражение «Эсен лий» означает «будь благословенен» и употребляется как доброе пожелание или формула прощания. «Тау» значит «спасибо», а «кугу тау» — «большое спасибо».
«Эсен лий» — «будь благословенен». Сходная формула есть в тюркских языках: например, татарское «исән бул»Глобализация и переселение из села в город стали серьёзным культурным вызовом для марийцев Урала. Сфера использования родного языка сужается, его передача детям ослабевает; вместе с языком могут утрачиваться обрядовые знания и родственные связи. Поколение, родившееся в Советском Союзе и заставшее переходную эпоху, ещё хранит семейные рассказы, костюмы, головные уборы и украшения. Но что будет дальше? По мнению Татьяны, материальный предмет — например, костюм — сохранить легче, чем язык и живую практику, которые требуют постоянной передачи от человека к человеку.
Символика костюма
Костюм уральских марийцев — самобытный локальный вариант марийского традиционного костюма. В его основе — туникообразная рубаха, верхняя одежда, головные уборы, пояса и сложная вышивка. Он складывался в многовековом взаимодействии с башкирами, татарами, удмуртами и русскими, поэтому в нём сочетаются устойчивые марийские черты и региональные заимствования. Орнамент нередко называют культурным «кодом», однако это метафора: значение не каждого знака можно достоверно восстановить, а толкования должны учитывать конкретный предмет, место и семейную традицию. Именно таким изучением и реконструкцией занимается Татьяна Викторовна Жаркова.
Защита и ритуальное значение
Узоры на разных элементах костюма могут перекликаться: например, мотивы верхней одежды повторяются в оформлении головного убора. На некоторых головных уборах, с которыми работает Татьяна Жаркова, затылочная часть остаётся без вышивки. Татьяна Жаркова предлагает собственное символическое объяснение: она связывает незашитую затылочную часть головного убора с представлением об «открытости» человека во время моления. Сама мастерица подчёркивает, что это её интуитивное толкование, а не установленный научный факт.
Говорящий пояс
Пояс в традиционном костюме выполнял не только практическую, но и статусную, защитную и обрядовую функции. Особое место занимал оян ӱштӧ — «говорящий пояс», в орнамент которого могли включаться родовые знаки. По технике, цвету и узору нередко можно определить местную традицию и назначение изделия, хотя воспринимать любой пояс как универсальный «паспорт» человека было бы упрощением. По материалам, собранным Татьяной Жарковой, пояса для молений надевали поверх белой одежды и отличали от повседневных.
Состав традиционного костюма зависел от пола, возраста, местности и назначения одежды. В него входили рубаха, верхняя одежда, головной убор и пояс; передник закрепился в женском комплекте позднее и со временем стал его неотъемлемой частью.
Одежду шили из домотканых конопляных и льняных холстов. Позднее у уральских марийцев широко распространилась пестрядь — ткань в клетку или полоску. Её расцветки и способы использования складывались в зоне длительных контактов марийцев с татарами, башкирами, удмуртами и русскими, поэтому сводить происхождение пестряди только к одному соседнему народу было бы неточно. Чаще встречались двухцветные сочетания — красно-чёрные, бело-синие, бело-чёрные; трёхцветные варианты были реже.
«То, чем я делюсь с вами, — уникальный материал, — говорит Татьяна Жаркова. — Когда живёшь вдали от своей малой родины, восприятие корней становится совсем иным, более глубоким. Я часто ловлю себя на мысли: кем бы я стала, если бы осталась там? Достигла бы того уровня мастерства, который имею сейчас?» Сегодня Татьяна обладает богатым теоретическим и практическим опытом и идёт к официальному признанию своего мастерства.
Для Татьяны марийский костюм — не просто одежда, а «целая философия». Она постоянно углубляется в источники и сопоставляет музейные предметы: почему после вышивки пришита именно красная полоска? Что изменится, если заменить её чёрной? В изученной ею местной традиции чёрная отделка могла указывать на траурное назначение вещи, поэтому такой костюм не надевали на праздник. Даже внутри Красноуфимского района северные и южные варианты заметно различаются — и всё же остаются частью единой марийской костюмной традиции.
Передать мастерство дальше
Её углублённое изучение национального костюма началось около одиннадцати лет назад. «Помню, как мама повесила на турник полный комплект костюма с поясом. Этот пояс буквально зацепил меня. Я задалась вопросом: “А смогу ли я создать такой же?” Начались поиски: книги, архивы, интернет. Я училась самостоятельно, через сотни проб и ошибок. Сегодня я не только создаю эти вещи, но и обучаю других, представляя наше наследие на разных площадках», — вспоминает Татьяна Викторовна.
За поясом последовало изучение всего комплекса традиционной одежды. Для его воссоздания нужно знать свойства полотна и владеть несколькими видами счётной вышивки — счётной гладью, счётной стежкой, росписью и набором. Узор выполняют по счёту нитей ткани, и эта работа требует высокой точности. Круг мастеров, сохраняющих локальные приёмы, сегодня невелик. Татьяна не только осваивает их сама, но и передаёт знания дальше.
В 2025 году проект «Магия пояса» вошёл в число победителей областного конкурса проектов в сфере народной культуры, который проводит Центр традиционной народной культуры Среднего Урала при поддержке Министерства культуры Свердловской области. Благодаря полученной поддержке Татьяна организовала обучение в родной деревне. Женщины и дети учились ткать пояса и создавать характерные для уральских марийцев пышные кисти. Их сходство с лапками водоплавающих птиц — одно из символических толкований, которое предлагает мастерица. Такая работа соединяет ремесло, исследование и просвещение. Татьяна и её единомышленники планируют подготовить материалы для включения технологии в региональный реестр объектов нематериального этнокультурного достояния. «Любое традиционное ремесло — неисчерпаемый источник вдохновения. Традиционная культура — бескрайний космос, и через наши инструменты мы не просто создаём вещи, а воплощаем в них саму суть народной традиции», — признаётся хранительница традиций.
Прорыв в творчестве
Когда по-настоящему погружаешься в традиционное ремесло, кажется, что прикасаешься к самой сути бытия. Но одна загадка ведёт к другой. Например, как мастерицы ткали на дощечках, не поворачивая их в обратную сторону, и при этом не давали нитям окончательно спутаться?
В комплекте старых инструментов Татьяну особенно заинтересовала маленькая деревянная палочка длиной около семи сантиметров. Её назначение долго оставалось неясным. Сопоставляя предметы и реконструируя процесс ткачества, мастерица пришла к выводу, что палочка помогала временно ослабить натяжение, распутать нити и продолжить работу без обратного хода дощечек. Этот приём позднее был описан в научной публикации о традициях изготовления поясов уральских марийцев. Для Татьяны разгадка стала настоящим творческим прорывом: важнее готовой вещи оказалось понимание самой технологии.
Опускаются руки
Бывают моменты, когда опускаются руки. Вкладываешь в дело все силы, время и средства и невольно задаёшься вопросом: «Кому это нужно, кроме меня?» Но тут же приходит ответ: «А кто, если не я?» Если бросить всё сейчас, исчезнет ещё одна крупица чего-то светлого и настоящего. А если хотя бы один человек проникнется этим и пойдёт дальше — это уже победа. Татьяна признаётся: «Бывали периоды, когда я буквально очищала свой рабочий стол, убирала всё до последней мелочи. Но потом снова возвращалась к работе. Сначала движут личные амбиции, желание реализоваться, но со временем приходит осознание: ты работаешь на свой народ. Фраза “во благо марийского народа” перестаёт быть просто словами — она становится ключевой».
Новая «перестройка»
Сегодня, считает Татьяна, общество переживает ещё один поворот к корням. Интерес к семейной истории, местной культуре и традиционным ремёслам поддерживают и общественные инициативы, и государственные программы. Но утраченная цепочка передачи знаний сама собой не восстановится: для этого нужны люди, готовые учиться и учить других.
«Я верю, что сейчас многое зависит от людей старше сорока лет. Мы — то самое звено, которое должно успеть сохранить знания и передать их детям и внукам. Если мы не вложим это в них, если у народа не будет корней, всё может рухнуть».
Татьяна Чайковская, Рабочая правда